11:22 

Лью/Йон

Eldanie Uelle
- FUS RO DAH! - Что ты сказал о моей маме?! ©
Предупреждение: не бечено.

- Ну, что, Лльюэллин, готов?
- Н-нет.
- А жезл в задницу?
- Готов!
- То-то же, - Йон удовлетворенно улыбнулся и повернулся к зрителям. – Как видят наши гости, жезл - не только символ Лучафэра, но и прекрасное педагогическое средство, - Жрец потряс золотым посохом.
Зрители – а ими являлась делегация священнослужителей из Авалона, в замешательстве наблюдавших за необычной сценой воспитания - нерешительно кивнули. Конечно, метод более чем не стандартный, однако его предложил сам великий Йон! А, значит, стоит испробовать его на собственных послушниках.
- Напомни мне оформить заказ на десять золотых жезлов у наших ювелиров, - прошептал один старец другому. Тот кивнул в ответ, поддерживая идею.
Йон, мысленно уже решивший запатентовать новое направление в педагогике, продолжил свою пафосную речь:
- Сейчас мой любимый ученик, - Лью от этих слов вздрогнул и покраснел до самых ушей (из уст жреца слово «любимый» звучало пошлее всех собраний порнографической литературы Вавилона), – продемонстрирует вам одну из самых сложных песен.
- Но, господин… - попытался запротестовать Лью.
- Угроза жезла в заднице все еще в силе, - прошипел Йон, - и, кстати, смазки на этот раз не будет.
- Молчу, - пропищал мальчик – изнасилование жезлом для него было делом привычным и даже могло доставить удовольствие. Но вот отсутствие смазки может добавить новые, отнюдь не приятные ощущения.
- Так-то лучше, - обворожительно улыбнулся слуга Лучафэра и повернулся к авалонцам. – Так вот, песня была лишь недавно отрыта в наших архивах, и мой ученик тут же изъявил желание ее спеть.
Лью скованно кивнул – лучше согласиться, а то жрец может не только без смазки, так еще и широким концом.
Послы соседнего государства зароптали: что же за таинственная композиция была найдена в дебрях библиотеки?
- В чем заключается смысл песни? – охотно поинтересовался один из старцев. Кто знает, может, Йона вопрос разозлит, и он «воспитает» имевшего наглость задать вопрос по уникальной методике! Быть трахнутым самим жезлом жреца Вавилона – такая честь!
- О, песня абсолютно бесполезна и служит лишь в декоративных целях – «на поющего снизойдет свет божественный», как говорится в примечании к самому тексту. Но наследство раннего периода… творчества Лучафэра, которому, несмотря на неимение практического применения, свойственны полное отсутствие слога и рифмы, - Йон возвел очи к небу и сложил ладони в молитвенном жесте. – Да простит меня Лучафэр.
- Но не могли бы вы продемонстрировать нечто более существенное? – позволил себе еще одну наглость гость.
- Нет-нет, - с прежней улыбкой запротестовал Йон, - остальные обладатели силы Лучафэра очень заняты.
Гости синхронно вздохнули: мотать столько по пустыне до соседнего города-государства, чтобы услышать мальчонку, которого верховное божество осветит с неба лампочкой? Не этого хотели мудрецы Авалона. Но спорить с Йоном никто не стал, да и тот не дал гостям шанса даже открыть рот.
- Начинай, Лльюэллин, - приказал жрец ученику.
Лью глубоко вздохнул, пытаясь подавить дрожь, и закрыл глаза, сосредотачиваясь на мелодии, возникшей в голове. Та, сначала тихая, несмелая, постепенно становилась все громче и громче, пока не превратилась в полноценную музыку. Поймав нужный ритм, Лью запел чистым красивым голосом, чувствуя себя, тем не менее, полным идиотом:

Цвели сады, пьяня нас красотой,
И в песнях птиц слышна была любовь.
Хотел ее я выразить с тобой,
Но нас Лучафэр обломал.

Йон прыснул: будет бог Вавилона знать, как критиковать поэму жреца, которую тот сочинил специально для Киннии. Случайно найденный свиток с ошибкой юности в письменном виде подвернулся как нельзя вовремя.
Лью, услышав тихое хихиканье, вспыхнул, но петь не прекратил. А то ведь, если замолчать в присутствии почетных гостей, Йон может хихикать и потом, вводя жезл по самое изображение Лучафэра. Неожиданно в музыку вмешались чужие нотки; мальчик попытался изгнать их из головы, но нотки оказались упрямыми и изгоняться не хотели, постепенно складываясь в самостоятельную мелодию, перекрывая мотив Лью. Ученик Йона распахнул глаза, испуганно озираясь: что-то шло не так, новая мелодия добавила к его собственной силу и направление. Неожиданно кто-то начал петь, и слова смешались с недотворчеством Лучафэра. Лью в панике уставился на жреца в поисках совета: жрец, услышавший чужой голос, и сам не на шутку разволновался, но помочь ничем не мог. Мальчик почувствовал, как что-то странное, пустое и холодное наполняет его. Нет, даже вытесняет из этого мира – юный слуга Господа с ужасом увидел, как тело его тускнеет, постепенно исчезая.
- Господин! – воскликнул Лью, протягивая Йону руку. Но тот так и не услышал крика мальчика – через мгновение он исчез.
Настала могильная тишина, нарушаемая лишь затихающей мелодией неизвестного авторства. Только теперь Йон, когда ему ничего не мешало, ощутил, что творец музыки находится рядом, и жрец уже догадывался, кто создал незамысловатый мотив. Он резко развернулся и увидел на другом конце сада Шелеста – тот, похоже, не застав исчезновение друга, с интересом рассматривал молчаливую компанию.
- Небольшая заминка, - взял себя в руки Йон. – А теперь пройдем к входу в храм, где продаются сувениры от самого Лучафэра, - жрец с очаровательной улыбкой жестом указал на выход из сада, и авалонцы послушно проследовали к нему мимо Шелеста. Сам Йон, подтолкнув блондина жезлом в спину, прошипел ему на ухо:
- А с тобой, Шелест, я поговорю позже. И не только поговорю.
***
- Господин Шелест? – шепотом спросил Лью, не открывая зажмуренных глаз. Тактика мальчика была проста и в то же время гениальна: если он в безопасности, то рядом обязательно будет Воин, а если защитник Вавилона поблизости не окажется, то, значит, вокруг творится что-то страшное. И глаза открывать не следует для сохранности собственной же психики. Но Шелест, вопреки ожиданиям, не ответил.
- Ваше Высочество? – после недолгого раздумья спросил Лью. Действительно, ведь Шелест не может проводить все время у его постели: Воин Вавилона должен защищать город, а так же пить, танцевать на столах и распевать пафосные песни (Лью свято верил, что именно в этом заключается предназначение Шелеста). Значит, на посту у кровати его сменил кто-то другой, а кто, если не принцесса, может беспокоиться о маленьком мальчике? Но и в этот раз ответом ему послужила тишина.
- Госпожа Ют? – вполне возможно, что принцесса и Шелест «сочиняют новые песни» (как в шутку сказал ученику Йон, когда Лью спросил про странные звуки, доносившиеся из покоев Ее Высочества). И за ребенком присматривает сердобольная фея.
Тишина.
- Господин Йон? – сделал еще одну попытку Лью. Нет, это разумеется, из разряда фантастики (или, скорее страшилок для детей - «Йон рядом с кроватью беззащитного и очень симпатичного ребенка»). Но чем Лучафэр не шутит?
И вновь ответа не последовало.
Послушник жреца уже собирался поверить в чудо и позвать Тейта, но тут над самым его ухом послышался детский строгий голосок:
- Откуда ты знаешь мое имя?
Лью распахнул глаза и увидел нависшего над собой мальчика не старше десяти: длинные русые волосы, спадающие на плечи, милое личико («слишком милое» - покраснев, отметил Лью и тут же укорил себя за то, что поддался влиянию Йона) и огромные голубые глаза. Мальчик, до нелепости строго взиравший на Лью, заметив его смущение, повторил вопрос:
- Откуда ты знаешь мое имя?
- А я знаю твое имя? – еще больше растерялся Лью.
- Ага, - с серьезным видом кивнул незнакомец, - ты меня звал.
- И как же? – ничего не понимал слуга Лучафэра.
- Йон, - пояснил мальчик.
- Господин Йон, это вы?! – Лью от удивления подскочил с кровати и принялся внимательно рассматривать мальчишку: ошибки быть не могло, перед ним находился Йон, только лет на пятнадцать младше.
- Господин Йон? – повторил тот, смакуя новое обращение. – А мне нравится, надо поскорее стать жрецом, чтобы все называли меня так.
- Стать жрецом? Но вы и так уже жрец! – выпалил Лью – в голове у него была самая настоящая каша, такая же вязкая, как та, что готовила его мама.
Неожиданно что-то тяжелое опустилось ему на голову, и Лью отпрянул. Потирая быстро набухающую шишку, он ошарашенно уставился на до боли знакомый (во всех смыслах) жезл в изящных ручках господина.
- Я, конечно, непревзойден и, без сомнения, достоин поста Верховного жреца Вавилона, - Йон нарцисстично откинул прядь волос за плечо, - но я пока не хочу брать на себя такую ответственность. Да и старик Бренинллвид не отдаст мне свой пост, - мрачно добавил будущий слуга Лучафэра.
- Кто? – спросил Лью. Имя казалось ему знакомым, но кого именно имел в виду маленький Йон, мальчик понять не мог.
- Нынешний жрец, - буркнул собеседник. – Это, - он потряс жезлом, - принадлежит ему.
- А какой сейчас год?
- 789-ый год Второй эры, - Йон покосился на гостя как на умалишенного. – Я, что, слишком сильно ударил тебя посохом?
Но Лью уже не слышал презрительного тона мальчика, лихорадочно пытаясь понять, как его угораздило перенестись за 264 года до своего рождения…
***
- Шелест, ты идиот, - не без удовольствия выразил всеобщее мнение Тейт. Шелест с тоской отметил, как остальные присутствующие активно закивали.
- Ну, с чего вы взяли, что в исчезновении Лью виноват именно я? Ведь это вы заставили его петь запретную песню. Вдруг Лучафэр решил вам отомстить? – пытаясь оправдаться, обратился блондин к Йону.
Тот рефлекторно ударил Воина жезлом (а нечего гнать на жреца!) и лишь затем с милой улыбкой покачал пальчиком.
- Если бы Лучафэр хотел отомстить, то перенес меня, а не Лью, и к себе, а не черт знает куда, а затем бы проделал со мной все, описанное в не зацензуренной версии песни, - пояснил слуга бога. – Так что виноват ты, мой юный друг, ибо оказался в не то время не в том месте со своим недоромансом.
Щеки Шелеста покрылись румянцем, и это не укрылось от внимания остальных. Джи уже собралась расспросить, для кого юный защитник Вавилона сочиняет любовные поэмы, но Тейт ее опередил.
- О жалком творчестве Шелеста мы можем поговорить и позже, - заявил он, подавляя собственное любопытство (ведь можно позаимствовать у друга столько метафор для собственных песенных признаний в любви!), - сейчас важно как можно скорее вернуть низшего.
- Полностью согласен, - кивнул лорду Йон, - мы должны бросить все силы на возвращение бедняжки.
- Вы так беспокоитесь о Лью? – глаза Ют заблестели от восторга. Фея больше всех волновалась за неожиданно исчезшего мальчика и была немало удивлена вниманием, казалось бы, всегда безразличного к ученикам жреца.
- Еще чего! – обломал ее Йон. – Если я не верну Лью, авалонские гости разочаруются в силе Лучафэра и больше не будут мною восхищаться! – жрец аж сжал кулаки в праведном гневе.
- Козел! – чуть не набросилась на наглеца принцесса, но Йон пригрозил ей жезлом, и Джи временно умерила свой пыл, но мысленно поклялась за честь мальчика все же отомстить.
- Необходимость спасать низшего мы выяснили, теперь осталось узнать, как же вернуть этот сгусток проблем, - снова встрял Тейт.
- Полагаю, раз нашего общего друга заставила исчезнуть смесь песен, разумно смешать их еще раз, - предложил Йон. – Сегодня вечером повторим ритуал в той же последовательности, я буду петь за Лью, и будем надеяться, что все получится, и мой ученик к нам вернется. А иначе тебе не жить, Шелест, - с прежней улыбкой угрожающе прошипел он.
***
- Так вот ты какой, таинственный молодой человек, которого мои ученики обнаружили под яблоней, - Бренинллвид с детским интересом осмотрел смущенного мальчика и тепло засмеялся. Лью, переминаясь с ноги на ногу, исподлобья тоже разглядывал жреца: седовласый старик с длинной бородой, заплетенной в смешную косичку, и густыми бровями, которые тоже можно было смело заплетать в косы. Насмешливый взгляд выцветших карих глаз вызывал желание провалиться сквозь землю, но в то же время располагал к себе. Мальчик не сдержался и смущенно улыбнулся, не поднимая глаз, и жрец снова засмеялся.
- Не смущайся, мой друг, отныне ты мой почетный гость, - старец указал на скамейку и, кряхтя, уселся сам. Лью последовал его примеру и, подобно примерному ученику, присел, положив ладони на колени.
- Так откуда ты? - устроившись поудобнее, старец вновь перевел внимание на гостя.
Лью впал в ступор: конечно, первой мыслью было признаться в том, что он из Вавилона, но путешественник во времени задал уже столько вопросов о Городе Снов, что ему, скорее всего, не поверят и объявят сумасшедшим. Лью сглотнул, припомнив, что делают с душевнобольными, и ответил:
- Из Священной земли.
- Да ну? - с усмешкой спросил Бренинллвид, вскинув бровь. – Ты уверен в этом?
Лью повторно впал в ступор: а какого ответа ожидал старик? Авалона? Мальчик уже готов был выкрикнуть имя соседа Вавилона, но вовремя сообразил, что тогда его посчитают шпионом. И тогда бедняга пожалеет, что его не приняли за сумасшедшего. Жрец еще некоторое время наблюдал за напряженным мыслительным процессом таинственного незнакомца и, когда у того уже выступили слезы на глазах, доверительно похлопал по плечу.
- Послушай, хозяин силы Лучафэра, я знаю, что ты из будущего.
- Откуда вы знаете?! – воскликнул Лью, никак не ожидавший такого поворота событий, но старец приложил палец к губам с негласной просьбой вести себя потише. Лью покраснел, запинаясь, извинился и затем спросил уже шепотом:
- Так откуда вы знаете?
- Мне поведал Лучафэр, - Бренинллвид пальцем указал на небо.
Лью зачем-то проследил за пальцем, но потом, сообразив, что Лучафэра в небе не увидеть, снова оторопело уставился на жреца.
- Но зачем? Ведь он не вмешивается в дела смертных, - мальчик давно запомнил эту простую истину – ведь столько раз божество так и не помогало его друзьям, несмотря на молитвы.
- Потому что это не дело смертных, - неожиданно помрачнел старик. – Мой юный друг, ты перенесся в прошлое из-за сил, природа которых неизвестна даже Лучафэру, и его это беспокоит, ведь из-за того, что ты здесь оказался, может нарушиться река времени и, все полетит к чертям. Поэтому наш бог послал мне видение, в котором был ты.
- Ясно, - кивнул Лью. – Но что теперь делать? Я ведь даже не знаю, как попал сюда…
- О, этим займутся твои друзья, - уверенно ответил жрец, - так сказал Лучафэр. Моя задача – скрыть твое присутствие. Впрочем, - он в задумчивости потер подбородок, размышляя в слух, - у меня нет времени следить за тобой, придется доверить тебя одному из моих учеников. Пожалуй, отдам тебя под опеку Йона – он всегда мечтал иметь своего подчиненного.
- Х-хорошо, - густо покраснел Лью – его наполнило странное ощущение дежавю.
***
- Похоже, никто меня отсюда вытаскивать не собирается, - сам себе констатировал Лью и со злостью пнул камушек, по случайности оказавшийся на пути. Кусок породы отскочил от яблони и попал в толстую жабу, нежившуюся на солнце; потревоженное земноводное оскорблено квакнуло и скрылось в траве.
Бренинллвид предупреждал гостя, что в реке времени разные периоды могут «течь» с разной скоростью, и могут пройти годы, прежде чем друзья смогут вернуть его обратно. Но мальчик понимал, что не проживет в этом месте и месяца: Йон действительно воспринял пожелание господина последить за гостем как дар в виде слуги (разве что розового банта не хватало) и всю последующую неделю только и отдавал приказания. То заставит яблони в саду окучивать, то навести порядок в комнате, которую, к слову, будущий жрец содержал в ужасном состоянии, а то и вовсе прикажет писать отчет вместо себя. И Лью послушно выполнял все поручения, хотя маленькая часть его мозга, отвечающая за здравый смысл, каждый раз напоминала, что он почетный гость и вовсе не обязан потакать каждому капризу маленького служителя Лучафэра.
Но еще хуже было то, что Лью чувствовал: он начинает влюбляться в маленького Йона. Нет, разумеется, взрослого жреца из своего времени мальчик тоже искренне любил и уважал, но скорее как наставника, а не шикарного мужчину, ради мимолетного взгляда которого десятки девушек становились наложницами. Однако маленький Йон вызывал у своего «слуги» совсем другие чувства: при виде милого послушника Лью неизменно чувствовал странное, но, без сомнения, приятное тепло, щекотавшее все внутри. Мысли путались, перед глазами все мутнело, а сердце принималось отбивать гимн любви. Более того, на пятый день вздыханий по будущему наставнику мальчик обнаружил, что у него встает. Да и разве может быть по-другому? Каждый раз, видя Йона, Лью хотел заключить его в объятия, впиться с жадным неумелым поцелуем в пухлые губки и зарыться носом в волосы, вдыхая аромат цветов из сада, а затем и сделать с ним то, что Йон будет делать с блондином каждую ночь через двести лет. Это почти и произошло днем ранее, когда юный ученик Бренинллвида вернулся в комнату, где его ждал Лью, с купания в одном полотенце, наспех повязанном на бедрах; его гость тогда поспешно ретировался и, по примеру Шелеста, несколько часов принимал холодную ванну.
С того случая – а прошли уже почти сутки – Лью Йона не видел и боялся показаться ему на глаза, опасаясь, что тот давно уже понял, в чем дело; и поэтому слуга Лучафэра пребывал в отвратном настроении и представлял потенциальную опасность для всех обитателей сада, включая садовников.
Неожиданно до слуха мальчика донесся плач, настолько тихий, словно его пытались скрыть. Детское любопытство тут же одолело Лью, и тот пошел на звук, теряясь в догадках, кого застанет в слезах. Однако представшая взору картина поначалу лишила его дара речи: под одной из яблонь, уткнувшись лицом в колени, всхлипывал Йон.
- Господин Йон, что с вами? – бросился к будущему учителю Лью. Он так и не привык обращаться к нему просто по имени и на «ты», да и уважительное «господин» очень льстило маленькому нарциссисту, а Лью не хотел лишать его такого удовольствия.
Однако сейчас обращение едва ли помогло Йону, и тот продолжал тихо плакать, не обращая внимания на неожиданного свидетеля своей слабости. Тогда Лью присел рядом и, убрав прядь волос, закрывавшую лицо, еще раз мягко спросил:
- Господин Йон, что с вами?
- Чертов старик! – будущий жрец воскликнул настолько резко, что Лью отшатнулся и, потеряв равновесие, шлепнулся на пятую точку.
- Чертов Бренинллвид! – не унимался Йон, в его глазах горело пламя праведного гнева, хотя в уголках по-прежнему блестели слезы. – Он сказал, что я идиот и никогда не стану жрецом! Да что он понимает, старый хрыч!
- А почему? – осмелился спросить Лью и тут же об этом пожалел: Йон взглянул на подопечного так, словно это он был виноват во всех его бедах.
- Во всем виновата эта чертова молитва! Да зачем она нужна! – гневно воскликнул он.
Лью огляделся и увидел под одним из корней дерева помятый пергамент; пока будущий жрец (хотя теперь Лью в этом сомневался) продолжал проклинать жреца нынешнего, мальчик достал свиток и раскрыл, вчитываясь в неровные каракули. Молитва действительно было сложной: Лью и сам потратил много времени на ее запоминание и еще больше – на понимание. Но у мальчика имелся один маленький секрет для ее запоминания. Дождавшись, пока Йон не успокоился и без сил упал на траву, блондин подошел к нему и указав на первую строфу, сказал:
- Когда я учил эту молитву…
- Ты учил молитву? – подозрительно посмотрел на него ученик Бренинллвида.
- Да, нужно было, для дела, - туманно объяснил Лью, проклиная себя за рассеянность – так и раскрыться не долго! – Так вот, я придумал считалочку, чтобы запомнить первые строчки каждого четверостишия.
И мальчик принялся напевать маленький стишок…
С тех пор все изменилось.
Йон не только перестал относиться к гостю, как к слуге, но и проникся истинной симпатией к нему, а заодно и уважением. Все свободное время они стали проводить вместе: Лью помогал своего учителю с домашнем заданием, а после они гуляли по саду, ходили к речушке искупаться или читали у слуги Лучафэра в комнате. С одной стороны, это не могло не радовать, и даже тревога за то, что друзьям пока не удается вернуть его в свое время, постепенно стала покидать Лью. Однако с каждым днем его тянула к Йону все сильнее, и в какой-то день мальчик понял, что больше не сможет терпеть. К черту эти временные реки и течения, будь что будет!
Йон с криком вбежал в комнату и плюхнулся на кровать. Лью, читавший очередной молитвенник, подскочил от неожиданности, но, увидев, что это всего лишь его друг, успокоился и отложил книгу.
- Ну, чем мы займемся сегодня? – спросил послушник. – Почитаем? Будем болтать ночь напролет? Или, - глаза его засверкали, - ты будешь воспевать Великого меня?
Блондин захихикал, но не ответил. Вместо этого он придвинулся к объекту любви и, неожиданно покраснев, прошептал:
- Господин Йон, вы не будете возражать, если я поцелую вас?
Йон на секунду застыл в изумлении, но тут же принял равнодушный вид и демонстративно пожал плечами.
- Целуй.
Лью благодарно кивнул и, закрыв глаза, осторожно коснулся своими губами губ соседа. Судя по тому, как спустя полминуты застонал Йон, у гостя из будущего был самый настоящий талант к поцелуям. Но Лью не думал об этом: голова кружилась, уши горели, а по всему телу разливалось странное тепло. Мальчик повалил будущего господина на кровать и, не прерывая поцелуя, принялся снимать с него ненавистный балахон, путаясь в застежках. Наконец, одежды были сняты, и Лью отстранился, оглядывая лежащего под собой Йона: хрупкое тело, разметавшиеся по подушке волосы и еле заметный румянец. Сам Йон, похоже, воспринимал все происходящее с интересом, а не со страхом или возмущением, как ожидал блондин. Боясь спрашивать разрешения (казалось, что будущий жрец обязательно ему откажет), Лью склонился над вожделенным телом и принялся лихорадочно вспоминать действия самого Йона: шея, ключица, соски – сначала один, затем другой. Мальчик еле слышно застонал и выгнулся навстречу языку. Рука Лью потянулась вниз и, к его безграничному удивлению, нащупала уже вставший член. Мальчик с трудом сдержал порыв засмеяться: похоже, всего его опасения оказались напрасными, и Йон сам был порядком возбужден еще со времени поцелуя. Осторожно коснувшись головки и добившись еще пары стонов, Лью привстал на локтях и осмотрелся:
- У вас есть что-нибудь вязкое? – наконец, спросил он.
- На столе мазь для лечения ранений, - указал кивком Йон, на большее сил уже не хватало.
Лью в одно мгновение подскочил с кровати, прикрываясь простыней, схватил заветный флакон с мазью и вернулся на место. Открыв миниатюрный сосуд, он вылил немного жидкости на пальцы - что ж, сойдет.
Йона не понадобилось даже просить. Он был настолько возбужден, что сам охотно раздвинул ноги, чем вызвал у своего будущего ученика новый прилив крови к лицу и кое-чему еще. Не теряя времени, Лью аккуратно поводил пальцем по тугому колечку мышц (ну, не могу не сшаблонить XD), и затем ввел, по примеру жреца будущего, ввел сразу два скользких пальца. Йон поморщился от несильной боли, но сдержался, однако и мимолетная гримаса не ускользнула от внимания Лью. Мальчик, поначалу до смерти испугавшийся, спустя секунду решил пальцы не вынимать, а просто отвлечь партнера: притянувшись, он снова поцеловал его, на этот раз не столь жадно, с расстановкой, не забывая работать пальцами. Когда же Йон начал стонать ему в губы, Лью вытащил пальцы и, предпочитая не задумываться над тем, что сейчас произойдет, вошел в любимого. На этот раз слуга Лучафэра не сдержался и тихо вскрикнул, впрочем, крик почти сразу перешел в стон. Однако Лью уже не обращал на это внимание: все происходящее для него словно заволокло туманом, остались лишь наслаждение и мысль о том, что он рядом со своим господином.
Лью очнулся, лишь когда Йон с протяжным стоном выгнулся и кончил себе на живот. Через несколько толчков оргазм накрыл и гостя.
Йон, который, похоже, не имел ничего против произошедшего, мимолетно коснулся губ неожиданного партнера и, отвернувшись, проговорил сонным голосом:
- Завтра сверху я! Спокойной ночи!
Услышав мерное дыхание, Лью уткнулся ему в спину и прошептал:
- Господин Йон, я вас люблю…
***
- Все готовы? – Йон окинул взглядом образовавших круг присутствующих. Тейт, Шелест, Джи и Ют одновременно кивнули, и жрец запел:

Цвели сады, пьяня нас красотой,
И в песнях птиц слышна была любовь…

Следом за ним, опасаясь расхохотаться, запел свой романс Шелест. Мелодии и слова переплелись между собой, создавая нечто совершенно новое. Воин и Жрец одновременно почувствовали странную, раннее не ощущаемую силу, которая стала наполнять их души.
- Прекращайте! – воскликнула всерьез обеспокоенная происходящим принцесса. Она, как и Тейт, тоже почувствовала странную энергию, витающую в воздухе, и испугалась, что Шелест на пару с Йоном тоже канут в небытие, и тогда уже некому будет их спасти. Но ни защитник Вавилона, ни слуга Лучафэра не прекратили петь. Однако песни уже подходили к середине, а Лью все не соизволил появляться. Друзей уже охватило коллективное нешуточное волнение, когда в центре круга начал появляться смазанный полупрозрачный силуэт. С каждым словом в песнях, он становился все четче и ярче, и вскоре очертания его стали настолько видны, что Тейт радостно произнес:
- Смотрите, это он!
Действительно, остальные без труда смогли различить широко распахнутые зеленые глаза, хрупкое тельце и длинные волосы, капельку вьющиеся на кончиках.
- Это и правда Лью! – воскликнула Ют и подлетела к еще не полностью материализовавшемуся мальчику.
Как только последние строчки сорвались с губ певших, Лью с резким звуком «чпок» стал вполне реальным и непрозрачным и тут же был заключен в групповые объятия.
- Лью, мы так волновались за тебя! – наперебой причитали Ют, Шелест и Джи. Они вместе обняли мальчика и теперь раскачивались из стороны в сторону, проливая слезы счастья и грозясь вновь обретенного друга задушить. Даже Тейт, гордо стоявший в стороне, подошел и потрепал ученика Йона по голове. Правда тут же с видом статуи вернулся на место, пока никто не соизволил прокомментировать приступ сентиментальности Лорда.
- Где ты был? – отступив на шаг, тут же принялась расспрашивать мальчика принцесса. Ее мысль подхватили и Шелест с Ют, и на беднягу посыпалась целая лавина всевозможных вопросов.
- Я ничего не помню, - ответил на все сразу Лью, прекрасно помня о завете Бренинллвида: ни в коем случае не рассказывать о произошедшем и сослаться на временную амнезию.
- Ну-у, - надула губки Ют, - вспомни хоть что-нибудь!
Ее немедленно поддержали принцесса и Шелест. Даже Тейт сделал пару шагов вперед, готовый выслушивать целую эпопею о приключениях низшего. Но всех растолкал Йон и, схватив послушника за руку, потащил его прочь от остальных.
- Простите, дорогие мои, но я чувствую, что Лльюэллин действительно ничего не помнит, - отойдя на безопасное расстояние, объяснил жрец. – Кроме того, он очень устал. Устал ведь? – пригрозив жезлом, спросил у Лью он.
Мальчик активно закивал.
- Так что я должен проводить его до покоев, чтобы Лльюэллин хорошенько отдохнул, - сделал вывод Йон.
Остальные, разумеется, расстроились столь резкому уходу друга, который, как они по-прежнему верили, пережил самое настоящее приключение. Но решили, что ему действительно следует отдохнуть, и вместе пожелали ему приятных сновидений.
Лью собирался помахать им на прощание рукой, но жрец его одернул и потащил в глубь сада. Убедившись, что их никто не видит, он хорошенько тряхнул ученика и прошипел ему на ухо:
- Сегодня в одиннадцать у меня в покоях – и поверь, мстить за тот случай я буду долго и с извращениями.
Но Лью был совсем не против…


Прим. Автор стишка - Мэнли.

@темы: fanfiction, Йон/Лью

Комментарии
2010-08-05 в 11:29 

Мы можем засыпать, просыпаться и быть идиотами вместе!
О ,как я это люблю xD
Бесподобно, бесподобно ~
зы а второй стишок не помнишь? х)

2010-08-05 в 12:06 

Eldanie Uelle
- FUS RO DAH! - Что ты сказал о моей маме?! ©
Мэнли
Неа, и логов не осталось(

   

Летописи Вавилона

главная